Мы строили, строили и наконец, построили.
Новорожденный музей празднует своё существование каждую пятницу, собирая толпы народа, готового пожертвовать 8$ на встречу с прекрасным.
Прекрасное подстерегает посетителя на каждом углу, начиная с улицы.
У музея 8 витрин, частично занятых работами художников (Гутов, Чёлушкин, Каварга, Цветков) и видео артом на огромных плазмах, можно наблюдать совершенно бесплатно и круглосуточно.
Так же, совершенно бесплатно, можно слушать лучших диджеев города, на пятничных вечеринках, длящихся до 12 ночи.
Можно пить совершенно бесплатный алкоголь (по пятницам) и грызть совершенно бесплатные семечки (всегда), ПРИ УСЛОВИИ ПОКУПКИ БИЛЕТА В МУЗЕЙ.
Можно сидеть за столиками и совершенно бесплатно читать каталоги, журналы и книги, которые продаются тут же, в музейном магазине, запивая свежеполученные знания настоящим, свежесвареным кофе (дешевле, чем где-либо ещё). Можно сходить на экскурсию ( бесплатно) с ненормативной лексикой и узнать о художниках то, чего, обычно, не рассказывают классические искусствоведы (от цен на работы до сексуальной ориентации живописцев).
Можно войти в историю живописи, посетив музейный сортир, нарисовать там хуй (умное что-то) во всё зеркало и уйти целым и невредимым (фломастеры предлагаются любых оттенков).
Можно погладить живого кролика и дать ему имя (кролику насрать, а вам приятно).
Можно покататься на скейте по залам (за травмы мы не отвечаем).
Можно приносить алкоголь с собой и распивать его в стенах заведения.
Фотографировать не только можно, но и нужно.
У нас нет подписей под картинами потому что : а) Какая разница, кто автор полотна, главное визуальные ощущения б) Большей части посетителей эти фамилии и имена ничего не говорят.
Ы) Скоро у нас будут тач-скрин мониторы (как для оплаты мобильных телефонов), на которых, в следствии несложных манипуляций, вы сможете вычитать столько информации по картинам и художникам, сколько вместится в голову.
Резюмируя вышесказанное делаем вывод: такое заведение единственное в своём роде, поэтому лучше один раз увидеть, чем ковырять в носу, читая об этом.
Строительство музея идёт полным ходом.
Где здание ТАСС на Б.
Никитской знаете?
Встали лицом к нему и попёрли направо.
Идёте, идёте и тут опа – поворот налево - Хлыновский тупик.
Главный ориентир – театр Маяковского (такой из кирпича старинно-бордового).
Вот как раз напротив театра наш тупичок. Повернули, значит, налево.
Идёте мимо кабака Гнездо Глухаря (там можно бухнуть и послушать бардовскую песню) и вот вы и пришли. Здрасте! Хлыновский тупик дом 4…школа голубая (цвет такой) напротив.
В общем надо быть совсем оленем, чтоб мимо проскочить.
Откроется музей 17 мая 2007 года, как раз к Арт Москве.
И началом будет выставка работ из коллекции АРТ 4.
А уж потом будут выставки художников всяких известных, наших и ненаших.
Метью Барни, Синди Шерман, Сай Томби, Нео Раух…всех выставим!
Из 7 этажей элитного дома – наших полтора - весь 1 этаж и часть второго.
Как и у Третьякова(150 лет назад), в музее 13 заловчасть которых будет постоянно занята коллекцией АРТ 4 с регулярной сменой экспозиции, а часть под выставки – 600 кв. м - не много, но на всё хватит.
Архитектурная группа Атриум и Антон Надточий сделали нам красиво. (www.atrium.ru). А светло нам сделал французский дизайнер по свету Пьер Жорж Гонсалес. (http://www.gonzalezhaase.com">www.gonzalezhaase.com).
А ещё мы (дизайнер Евгений Корнеев) напечатали каталог жыыыыырный, продадим его вам. А тоненький и маленький каталожек можем и просто подарит.
Интервью с Игорем Маркиным
Николай Палажченко: На наших глазах произошла мутация из преуспевающего бизнесмена в профессионального коллекционера, открывающего теперь частный музей современного искусства. Как же так получилось?
Игорь Маркин: Мужчины должны менять что-то в своей жизни постоянно, иначе их охватывает паника смерти. В какой-то момент мне бизнес поднадоел, определенных успехов я в нем достиг, он дает мне тот поток денег, который необходим для коллекционирования. Я коллекционер по сути, генетический коллекционер, я всю жизнь что-то коллекционирую. Во-вторых, я люблю искусство, всегда любил кино, архитектуру и живопись. Лет 5 назад я всерьез увлекся современным искусством. И как коллекционер, я довожу это увлечение до абсурда, до совершенства, занимаюсь этим очень серьезно и уверен, что могу делать это лучше всех в мире. Создать великую коллекцию, как в свое время Третьяков, Щукин…
Н.П.: Твоя задача на ближайшие несколько лет – это коллекционирование?
И.М.: Да, коллекционированию я посвящаю большую часть своего рабочего времени, и не только рабочего. Купив год назад помещение для музея, я окончательно идентифицировал себя как коллекционера.
Н.П.: Можешь рассказать подробней о генетическом коллекционировании?
И.М.: То, что я генетический коллекционер, я понял, наблюдая за своим сыном, который очень похож на меня. Когда ему было полтора года, я видел, как он с упорством собирает окурки и складывает их к себе в кармашек, делая это день за днем. Потом он начал собирать еще что-то, потом еще что-то… и так всю жизнь.
Н.П.: С чего начал ты? С окурков?
И.М.: Перед современным искусством были уникальные фотоаппараты, в детстве были монетки, да и вообще много чего… это было всегда.
Н.П.: Ну, получается, что через несколько лет ты коллекцию свою забросишь и перейдешь на что-то другое?
И.М.: Нет. В ближайшие 5-10 лет не брошу. Но жизнь меняется. Я могу начать еще какие-то проекты.
Н.П.:Выглядит так, что твое коллекционирование просто временная, периферийная прихоть богатого денди, притом не очень серьезная?
И.М.: Понимаешь, вот когда ты женишься, ты думаешь, что это последний раз, на всю оставшуюся жизнь. А потом вдруг выясняется, что не последний. Так что ничего гарантировать я не могу.
Н.П.:За это время ты познакомился с большим количеством людей, с художниками, искусствоведами, с которыми ты достаточно плотно общаешься, поддерживаешь связь. Это для дела или одна из конечных целей, которую ты преследуешь – приятное общение?
И.М.: Я интроверт и не особенно люблю общение, но общение – основа основ коллекционирования. У меня нет специального образования, и я многих вещей не знаю. По образованию я радиоинженер. Сначала без общения я не покупал вообще ни одной вещи. Только через общение я получал образование и информацию. Чем лучше художник, тем он умней, интересней как собеседник. Однако визуальное впечатление от произведения намного важнее его описания, разговоров о нем или его объяснения. Я постоянно тренирую взгляд. Хожу и смотрю, как некоторые люди читают книгу или смотрят кино. На Арт-Базеле я не купил ни одной картины, но езжу туда каждый год, хотя меня просто достал этот город, хожу в Помпиду, в другие музеи.
Н.П.: От аспекта социального к аспекту художественному. Скажи, пожалуйста, какого принципа ты придерживаешься при формировании коллекции?
И.М.:Есть несколько принципов. Произведение должно быть мощное, визуально сильное, чистое. Простейший пример – квадрат Малевича. Бьет в одну точку, восхищает, запоминается. Второе: художник, взятый в коллекцию, должен быть уже состоявшимся, признанным в профессиональной среде. Вот тут как раз нужно общение, книги. До масс это доходит гораздо позже. Я не верю в художника, который просто мне понравился, но не признан профессионалами. Есть некий технократизм, принцип, позволяющий создавать хорошую коллекцию, а не вкусовщину. Ну и еще один принцип, фильтр, не позволяющий мне пойти по миру, – это то, что я собираю русских, советских.
Н.П.: Несмотря на всю важность признания в профессиональном сообществе, мы прекрасно понимаем известную степень условности этого признания. Окончательное решение о покупке произведения ты все-таки принимаешь сам?
И.М.: Иногда я просто знаю, что это хорошая вещь и поэтому ее покупаю. Например, этот Турецкий (показывает на картину стоящую в кабинете). По всему раскладу ясно, что это очень крупный художник. Сначала покупаю, а потом уже убеждаюсь, что вещь хорошая, такое не раз бывало. К своей коллекции я отношусь, как менеджер – это ценное качество, оно мне не раз помогало. Кстати, о рынке: из переполненного рынка бизнеса, крайне конкурентного, 5 лет назад я попал на практически чистое поле арт-рынка. Я был не один, конечно, но я не чувствовал конкурентов никаких, делал, что хотел. Что хотел – покупал, искал. Сейчас ситуация сильно изменилась. Коллекционеры конкурируют за хорошие вещи. Если я сейчас продам свою коллекцию, опять собрать такую же будет невозможно.
Н.П.: Как ты думаешь – в результате такого большого интереса – не будет ли рынок вскоре заполнен фейками?
И.М.: Вряд ли вскоре. Все это можно проверять и находить. У меня из 700 работ всего два фейка… нет, три. Но ситуация меняется очень сильно, и цены растут.
Н.П.: Представляет ли твоя коллекция готовый учебник истории искусства, или она пока недостаточно полная?
И.М.: У меня в коллекции практически все значительные имена последних 50-60 лет. В историю входят те художники, которые сделали что-то новое. Таких не более сотни.
Н.П.: Чего ты хочешь добиться? Ты ориентируешься на процесс или на результат?
И.М.: Результат тактический – построить музей.
Н.П.: Запуском музея ты не остановишь процесс коллекционирования?
И.М.: Конечно, нет. Музей – это инструмент для собирания в том числе. Без музея я не могу дальше коллекционировать. Видимо, к тому же в свое время пришли Третьяков, Щукин. Я не могу вешать работы в узком коридоре и наслаждаться ими. Если я покупаю работу и ставлю ее на склад, то я вообще забываю, теряю нюх, не понимаю, то я делаю или не то. Нужна реакция публики, профессиональная в том числе. Нужна реакция, чтобы современное искусство стало действительно искусством для широких масс. Кроме того, таким образом я поддерживаю то искусство, тех художников, которых я выбрал.
Н.П.: Что будет с музеем, когда откроется еще 25-30 частных музеев? Ты закроешься?
И.М.: Да ничего. Я начал раньше, и такую коллекцию сейчас уже собрать невозможно. Пройдет несколько лет, и я пойму, насколько мне это нужно и как это развивать. Я концентрируюсь на коллекционировании, а не на музее. Музей – инструмент.
Н.П.: Ты чувствуешь себя патриотом или мессией, несущим искусство русскому народу?
И.М.: Люблю я Москву. Родился я здесь и скорее всего помру тут. Меня здесь все устраивает: климат и люди… всё. Не люблю я заграницу. И патриотизма в этом не вижу. Не исключено, что годам к 70, впав в мужской маразм, я буду толкать патриотические речи о своем вкладе в русскую культуру. Но не сейчас.
Н.П.: Ты не ощущаешь ответственности за эту книгу?
И.М.: Возможно, это будет некоторой информацией, для студентов-первокурсников института культуры, например, и будет где-то цитироваться. Но тут важен не способ подачи информации, не текст под картиной. Важна сама картина. Можно налажать эмоционально в тексте, но фактически писать правду. Это игровой процесс, не стоит подходить к этому серьезно.
Интервью брал Николай Палажченко 2006
Нечто похожее на вступительную статью
Если кто-то считает, что он смог бы нарисовать квадрат лучше Малевича, может идти и смело хуячить.
Не огорчайтесь, если вас вдруг недооценят, это не потому, что вы мудак, – просто все кругом мемзеры* и до зимы они не доживут.
А вам что до их зимы, если у вас вечное лето и вы позитивно настроены, прыгаете по минному полю, думая, что это аккуратно насранные, безобидные кучи.
Может это даже сам Кулик гадил на вашем творческом пути, и сами вы не в убогой квартире в Замудонске каком-нибудь, а вовсе в Швейцарии. Как просто обвинить в тупости и никчемности то, что вам непонятно.
Распахать бульдозером выставку людям, до которых вам недосрать, одновременно обозвать их педерастами "пидорасами" и возвести в статус умственно иных, чтобы выглядеть адекватным хотя бы наедине с собой.
Что-то мы всё о говне?
Может, сменим тему?
Поговорим, например, о слюнях.
Слюни это наше все, и говна б не было, если б не слюни.
Сколько народу пускает слюни по поводу того, что кто-то успешен, талантлив и востребован!
Ровно столько, сколько прочитало эту статью, и даже на пару человек больше.
Давайте, увлажняйтесь обильней, слюна – это лучшая смазка для тех тугозадых ханжей, которые при слове «хуй» бледнеют и блюют, даже если этот «хуй» нарисован Тер-Оганяном, Звездочётовым или Осмоловским.
Слово ХУЙ* звучать должно гордо, оно не возбуждает религиозной вражды и не побуждает лиц, не достигших четырнадцатилетнего возраста, к половым сношениям, мужеложству и лесбиянству с автором.
Но вот, честно говоря, мы хотели вам рассказать о мире искусства, современного искусства, в частности о коллекционировании.
Это ж вступительная статья к каталогу, насколько вы поняли.
А каталог, в свою очередь, вступительный взнос в пользу музея актуального искусства АRT 4.
Ну а музей – это инструмент в деле коллекционирования.
В данном конкретном случае музей вообще складское помещение.
Если вдруг кому-то показалось, что музей – способ просочиться сквозь пол в историю и увековечить свое имя в анналах (Господи прости) культуры, то это ошибочно, мягко говоря.
А не мягко говоря, смотрите, почти на халяву, и не пиздите, что какая-то там историческая часть коллекции или тематическая часть экспозиции... Игорь Маркин именно тот чувак, значимость которого для истории искусства очевидна, независимо от того, в какое место его лижут злые языки. Коллекцию он собирал для себя в первую очередь, имеет право послать всех недовольных в жопу (как Раневская пионеров), в том числе граждан, недовольных этой вступительной статьей.
Да, Маркин не имеет специального образования, он не искусствовед, не художник и вообще дальтоник и бывший радиоинженер.
И что? Любви к искусству ему хватает вполне, чтобы удачно вложить бабло в те вещи, которые его радуют.
А радуют его вещи вполне осязаемые, вещи красивые и редкие.
Собирательство это как болезнь, охота урвать самый клевый вкладыш от жвачки, чтобы стать немножко счастливее прочих.
Картин в коллекции не то чтобы как у дурака фантиков, но штук 700, среди которых и говно, конечно, встречается.
Но говно, если в небольшой дозе, удачно выглядит на общем фоне.
Когда у тебя 11 картин Краснопевцева, стоящих, как 11 квартир в Москве, можно себе позволить купить что-то по цене футболки только потому, что понравилось.
Купить и в музее своем повесить.
Обидеть художника может каждый.
Коллекционеры регулярно обижают художников, хобби у них такое.
Хобби обоснованное, ибо художники порой ведут себя как та бабка, продающая петуха.
Типа почем петух-то? – Пицот тыщ баксов! – А что так дорого-то? – Да вот, сынок, деньги мне очень нужны.
Деньги вообще всем нужны.
Художникам, например, по разным причинам платят. Кабакову и Булатову платят за гениальность, Звездочетову и Кошлякову за талант, Дубосарскому с Виноградовым за модность…
Влад Монро по умолчанию должен быть в бриллиантах.
Не напасешься на столько голодных ртов.
Инвестировать в живопись – ход интересный, но требует недетских энергозатрат, смены круга общения, знаний опять же.
Знания, кстати, Маркин приобрел самостоятельно – за 5 лет плотного общения с людьми искусства и медведь запоет.
Некоторые, в университетах учась, такого опыта и навыков не имеют.
Знания приходят очень быстро, когда не просто просиживаешь зад на лекциях, а оп – и покупаешь фальшивого Зверева.
И мечешься с ним по экспертизам, мозги ебешь себе и окружающим, изучаешь, так сказать, предмет, чтобы потом на те же грабли не наступить. Потом Зверев оказывается настоящим, ты в шоколаде и весь мир у твоих ног.
А еще однажды, не слишком, впрочем, давно, лет 12 назад, Маркин купил свой первый экземпляр современного искусства.
И, как всякий коллекционер, впал в наркотический трип по музеям, галереям и аукционам совершенно на трезвую голову.
Вместо уготованных нормальному комерсу* развлечений, как то: кокаин*, бляди и работа, он начал покупать картины.
Да и конкурентов почти не было, свободное поле для деятельности – мечта любого барыги.
Чел* просто понял, что может делать это лучше всех в мире, постоянно развиваясь и получая новые знания.
Здесь ему интересно, он может стать великим, сделав примерно то, что когда-то Третьяков и Щукин.
Продолжим о музее. Как можно оценить по достоинству картину 3 на 4 метра, если повесить ее в офисном коридоре и стоять, упершись клювом в холст.
Скотство и уродство! В общем, душа требует продолжения банкета в виде музея, и музей будет.
Оставшийся без привычных занятий, Маркин стал альтруистом (слава богу, не импотентом), идя сознательно на этот затратный проект.
Купить 600 метров площади в центре Москвы и сделать там ремонт – это вам не в подъездах ссать, это пиздец, как тяжело!
Но кто-то же должен стать родной матерью современного искусства, щедро протянув ему все свои 13 сосков!?
Художникам нужны похвалы и признание, желательно наличными.
В сегодняшнем современном искусстве голодных художников нет, это не комильфо – быть признанным массами посмертно.
Для музейщика, коллекционера, надо сознаться, хороший художник – мертвый художник.
Вот Тимур Петрович Новиков все-таки зря умер, некоторым бы жить вечно.
Художники с вывихами мозга тоже хороши.
Чубаров мог бы ухо себе отрезать, а вместо этого пишет двумя руками одновременно, мозгом находясь при этом в астрале полном.
Вейсберг, режущий себе вены из-за опаздывающих натурщиц.
Яковлев и вовсе полжизни провел в дурдоме. В общем, не все рисующие, творящие, делающие вещи пацаны успели урвать кусок пирога.
Попросту не дожили. Нуждается в поддержке и современное искусство, иначе погибнет.
Время выставок в коммунальных квартирах прошло даже в Питере.
Андеграунд мертв, как рок-н-ролл. У Цоя в котельной стало попсово.
Рухнула система таких милых, дорогих памяти, алкоголических ценностей.
А что бы народ знал об искусстве, если б не Третьяковы-Маркины? Народ всегда хочет хлеба и зрелищ.
За хавчиком* – это не сюда. Все то, что вызывает эмоции и служит темой для обсуждения, – оно и есть зрелище. Не имеет значения, что вы делаете.
Первостепенна новизна идеи, изобретение, открытие. Гениален тот, кто первый.
Он делает историю, рисуя черный квадрат, кусая людей за ноги, рубя прилюдно иконы и строя баррикады на Никитской.
Эпатаж. Скандал. И новый четкий штрих в истории искусства.
За последние 100 лет Маркин первый, кто сделал в России частный музей современного искусства.
Музей для него и для нас.
Часто спрашивают, почему АRT 4.RU назвали?
– По кочану и чтоб все спрашивали.
Для тех, кто в танке – АRT 4.RU в переводе с английского – искусство для рашки*.
Не стреляйте в альтруистов, они играют, как могут.
Можете сделать лучше – говно вопрос!
Пиздуйте рисовать квадрат Малевича, стройте музей или перечитайте эту статью с начала и напишите ее лучше.
Краткий словарь для тех, кто в танке.
Мемзеры – ацкая помесь мудака и лузера.
ХУЙ – спросите у Тер-Оганяна.
Кокаин – дорогой наркотик.
Чел – человек.
Комерс – предприниматель.
Хавчик – пища. Рашка – Россия.
Vika Samsonova 2006 year
| 
